Неточные совпадения
Девочка говорила не умолкая; кое-как можно было угадать из всех этих рассказов, что это нелюбимый ребенок, которого мать, какая-нибудь вечно пьяная кухарка, вероятно из здешней же
гостиницы, заколотила и запугала; что девочка разбила мамашину чашку и что до того испугалась, что сбежала еще с вечера; долго, вероятно, скрывалась где-нибудь на
дворе, под дождем, наконец пробралась сюда, спряталась за шкафом и просидела здесь в углу всю ночь, плача, дрожа от сырости, от темноты и от страха, что ее теперь больно за все это прибьют.
Есть грязная
гостиница,
Украшенная вывеской
(С большим носатым чайником
Поднос в руках подносчика,
И маленькими чашками,
Как гусыня гусятами,
Тот чайник окружен),
Есть лавки постоянные
Вподобие уездного
Гостиного
двора…
На
дворе росло огромное кедровое дерево; главный флигель строился, а
гостиница помещалась в другом, маленьком.
Не простясь с англичанином, Нехлюдов попросил надзителя проводить его на
двор и, чувствуя необходимость остаться одному, чтобы обдумать всё то, что он испытал в нынешний вечер, он уехал в
гостиницу.
После спектакля стояла очередью театральная публика. Слава Тестова забила Турина и «Саратов». В 1876 году купец Карзинкин купил трактир Турина, сломал его, выстроил огромнейший дом и составил «Товарищество Большой Московской
гостиницы», отделал в нем роскошные залы и
гостиницу с сотней великолепных номеров. В 1878 году открылась первая половина
гостиницы. Но она не помешала Тестову, прибавившему к своей вывеске герб и надпись: «Поставщик высочайшего
двора».
До железной дороги городок был из самых плохих. Тогда, недалеко от пристани, стояла в нем невзрачная
гостиница, больше похожая на постоялый
двор. Там приставали фурщики, что верховый барочный лес с Волги на Дон возили. Постояльцам, кои побогаче, хозяин уступал комнаты из своего помещенья и, конечно, оттого внакладе не оставался. Звали его Лукой Данилычем, прозывался он Володеров.
В том захолустном городке
гостиниц сроду не бывало, а постоялый
двор всего-нáвсе один только был, наезд бывал туда только в базарные дни.
Ден через пять огляделся Алексей в городе и маленько привык к тамошней жизни. До смерти надоел ему охочий до чужих обедов дядя Елистрат, но Алексей скоро отделался от его наянливости. Сказал земляку, что едет домой, а сам с постоялого
двора перебрался в самую ту
гостиницу, где обедал в день приезда и где впервые отроду услыхал чудные звуки органа, вызвавшие слезовую память о Насте и беззаветной любви ее, — звуки, заставившие его помимо воли заглянуть в глубину души своей и устыдиться черноты ее и грязи.
Наконец, проехав несколько улиц, или правильнее, переулков, передний извозчик повернул в открытые ворота, над которыми находилась вывеска: «
Гостиница», а на столбах и закрытой калитке были налеплены какие-то афиши. Следом за своим багажом въехал во
двор и Антон Михайлович.
Ранним утром поезд примчал нас в Т***. Я надеялся, что найду тут своих лошадей, но за мной еще не приехали. В ожидании я кое-как приютился в довольно грязной местной
гостинице и, имея сердце чувствительное, разумеется, не утерпел, чтобы не повидаться с дорогими свидетелями моего детства: с постоялым
двором и его бывшим владельцем.
В вагонах и на пароходах, в
гостиницах и на постоялых
дворах — она везде держалась просто и спокойно, первая вступала в беседы с незнакомыми людьми, безбоязненно привлекая к себе внимание своей ласковой, общительной речью и уверенными манерами бывалого, много видевшего человека.
Живчик не только вычитывает, но и разузнает. Он чует диффамацию даже тогда, когда настоящие личности скрыты под вымышленными фамилиями, и до тех пор не успокоится, покуда досконально не дознает, что Анна Ивановна Резвая есть не кто иная, как Серафима Павловна Какурина, которой муж имеет магазин благовонных товаров в Гостином
Дворе; что она действительно была такого-то числа в
гостинице «Москва», в отдельном нумере, и муж накрыл ее.
Я остановил экипаж у старых каменных ворот с фасадом внутри
двора и простился. Девушка быстро пошла внутрь; я смотрел ей вслед. Она обернулась и, остановясь, пристально посмотрела на меня издали, но без улыбки. Потом, сделав неопределенное усталое движение, исчезла среди деревьев, и я поехал в
гостиницу.
На углу Петровки и Столешникова переулка существовала
гостиница «Англия» с номерами на улицу и во
двор.
Послушники чистят
двор, загрязнённый богомолами, моют обширные помещения общежитий и
гостиниц; из окон во
двор лениво летит пыль, падают корки хлеба, комья смятой промасленной бумаги, плещет вода и тотчас испаряется на камне
двора, нагретого солнцем.
— Да, а что вы такое думаете? И конечно-с заклюют, — подтвердил Николай Афанасьевич. — Вон у нас дворецкий Глеб Степанович, какой был мужчина, просто красота, а на волю их отпустили, они
гостиницу открыли и занялись винцом и теперь по гостиному
двору ходят да купцам за грош «скупого рыцаря» из себя представляют. Разве это хорошо.
Ни немытые рожи коридорных, ни захватанные, покрытые слизью декорации, ни шум, вонь и гвалт
гостиниц и постоялых
дворов, ни цинические выходки поклонников — ничто не отрезвляло ее.
Аннинька струсила, потому что при таком жалованье ей приходилось переходить из
гостиницы на постоялый
двор. Она написала письма к двум-трем антрепренерам, предлагая свои услуги, но отовсюду получила ответ, что нынче и без того от Перикол отбою нет, а так как, сверх того, из достоверных источников сделалось известно об ее строптивости, то и тем больше надежд на успех не предвидится.
Вызванное головлевской поездкой (после смерти бабушки Арины Петровны) сознание, что она «барышня», что у нее есть свое гнездо и свои могилы, что не все в ее жизни исчерпывается вонью и гвалтом
гостиниц и постоялых
дворов, что есть, наконец, убежище, в котором ее не настигнут подлые дыханья, зараженные запахом вина и конюшни, куда не ворвется тот «усатый», с охрипшим от перепоя голосом и воспаленными глазами (ах, что он ей говорил! какие жесты в ее присутствии делал!), — это сознание улетучилось почти сейчас вслед за тем, как только пропало из вида Головлево.
Да не подумает дорогой читатель, что эти
гостиницы имеют какое-либо даже отдалённое сходство не только с европейскими, но и с постоялыми
дворами захолустных уездных городов.
Не только
гостиницы, но и постоялые
дворы были битком набиты; владельцы домов и квартиранты очищали лучшие комнаты своих квартир и отдавали их под постой, а сами на время кой-как размещались на задних половинах, чуть-чуть не в чуланах.
— Куда же Владимиру Петровичу деваться, ежели он ко мне по делу приехал? — успокаивал Гордей Евстратыч. — Кабы у нас в Белоглинском заводе
гостиницы для приезжающих были налажены, так еще десятое дело, а то не на постоялом же
дворе ему останавливаться, этакому-то человеку.
Теркин узнал от рыбаков, что в городе «настоящей
гостиницы» нет, а только постоялые
дворы.
Гостиниц нет, пришлось остановиться на постоялом
дворе.
Солнышко поднялось выше крыш, народ сновал по улицам, купцы давно отворили лавки, дворяне и чиновники ездили по улицам, барыни ходили по гостиному
двору, когда ватага цыган, исправник, кавалерист, красивый молодой человек, Ильин и граф, в синей медвежьей шубе, вышли на крыльцо
гостиницы.
В
гостинице объяснили, что господин Трусоцкий «стали» теперь тут же на
дворе, во флигеле, в меблированных комнатах у Марьи Сысоевны.
А намедни тут на
дворе у нас грех вышел: комиссар, что ли, люди сказывали, номер в
гостинице с вечера занял, а к утру и повесился.
Движение было такое многолюдное, что в городах Ливнах и в Ельце, через которые лежал путь, не было мест ни на постоялых
дворах, ни в
гостиницах.
— Да-с, конечно-с, заклюют, — подтвердил Николай Афанасьевич. — Вот у нас дворецкий Глеб Степанович, на волю их отпустили, они
гостиницу открыли и занялись винцом, а теперь по гостиному
двору ходят да купцам с конфетных билетиков стихи читают. Ничего прекрасного в этом нет.
Еще у нас был любимый разговор о хозяевах
гостиницы: как кто из них пошел в гору. Вот где я узнал настоящие «Тайны мадридского
двора»! Что ни имя — то преступление: грабеж, убийство или еще хуже.
Мы с путевым товарищем хотели было идти на постоялый
двор, где остановились за неимением в С.
гостиницы; но девка-чернавка еще раз спросила нас, должно быть, для удовлетворения собственного любопытства...
Не далее как на аршин от меня лежал скиталец; за стенами в номерах и во
дворе, около телег, среди богомольцев не одна сотня таких же скитальцев ожидала утра, а еще дальше, если суметь представить себе всю русскую землю, какое множество таких же перекати-поле, ища где лучше, шагало теперь по большим и проселочным дорогам или, в ожидании рассвета, дремало в постоялых
дворах, корчмах,
гостиницах, на траве под небом…
В Медвежьем Углу
гостиниц нет. Привезли меня к Абрамовне, что содержит единственный в городе постоялый
двор. По счастью, нашлась порожняя горенка; там кой-как я расположился. Об удобствах речи не было, и за то слава богу, что комнатка нашлась.